?

Log in

FAQ

1 это журнал Наталии Курчатовой. подробнее - google it
2 журнал неформальный. встречается бред.
3 журнал ведется на 2/3 фредз-онли. там как раз и попадается бред. хотите читать - пишите сюда.
4 добавление в друзья по принципу "ты мне - я тебя" не практикуется. то же касается перекрестного опыления комментариями и прочего пеара.
5 манерность, пафос и чревовещание через имбирный лимонад готова терпеть только от несовершеннолетних. отмечаемся не стесняясь.

кораблик нравится

Низкая срачабельность

Низкая срачабельность
Вы любите тишину и спокойствие, а в окружающих цените прежде всего чувство такта и деликатность. В то же время, при желании Вас можно вывести из себя, если очень постараться. Правда, в этом случае Вы будете играть по своим правилам, не позволяя оппоненту манипулировать собой. С Вами лучше дружить и не нарываться - для людей адекватных это не такие уж сложные условия, чтоб поддерживать с Вами теплые отношения сколь угодно долго.

КОЛЕСО

КОЛЕСО

Что подарить тебе в следущей серии
Машину или все-таки огнемет;
Мир вокруг нас не очень-то добр.
Тахта продавлена, обои криво наклеены
На лестнице пахнет куревом и говном.
Деньги задерживают уже неделю.
Мир не только зол, но хрупок и глуп.
Характерно, что в этом кружении
В этом падении
Я слышу веселый гул водосточных труб.
Ты идешь домой и дождь идет за тобой.

Бесконечна моя благодарность шагам за дверью
Ничего не ждешь от тебя плохого
Привет
Что делала? Много за день понаписала? Ужинать будем?
Вскакиваю и поддеваю коленом столик.
Ноут соскальзывает с него, ты ловишь
Вообще кажется ты постоянно ловишь меня:
Подхватываешь на руки на остановке
Отводишь взгляд от высоты окна.

За это тебе много очков вперед.
Так что подарить тебе в следущей серии –
Джип в просторечии «Врангель» или же огнемет?..

Щелкаешь пальцами: я принес сыр и вино.
И кино, также принес кино.

Разбирая костяшки пальцев как домино
Мне бывает страшно, когда темно.

- Он подвез меня, взял пару сотен.
А после пошел за мною, вскочил в дверь черного хода.
Ты же помнишь, мои ключи барахлят на парадной двери.
Вертишь ключи в руке.
Я всегда захожу к тебе с черного хода.
- И… что?
- Я его укусила. Укусила его за язык и сбежала.
- Возьми мои.

Убежала по лестнице, грохоча сапогами.
Потом долго плевалась
Кто знает, что за язык
Вдруг он отравлен
Пахло куревом, кровью, а также говном
Вокруг колыхался, поскрипывая панелями, дом
Твой дом.
Кажется, ты первый раз мне тогда не поверил.
А зря.
Все правда.
И еще мне были нужны ключи от парадной двери.

Мой нынешний дом защищен
Посредством собак и ворон
У него три входа, и черного ни одного.
Он сильно пахнет кошками и землею, но ничего.
Привыкаешь.
За три года мне никого не пришлось кусать за язык.
Выпили тут с соседями, через овраг меня провожают.
А твой-то, бывший, как – иногда наезжает?
Не наезжает. Приехал разок и все.
А то смотри, Мишка у нас неженатый.
Да нет, ребята, все хорошо
Только чертово колесо
Хочется приделать к сотовой вышке на другом берегу
Оврага.
Чтобы кукушка каталась на нем по кругу
И дождевая влага
Чтоб разбивалась и радугой висла над берегом в дождь.
Ты же убережешь меня от неправедного?
Ты правда – убережешь.

Яблоневый реестр

Когда мы купили дом, в саду было 7 яблонь.
3 с северной и 4 с юго-восточной стороны.
Большей частью - старые, заслуженные деревья. Плодовые деревья живут недолго, не то что сосны, елки или дубы - редкая яблоня переживет посадившего ее человека. Было ясно, что с приходом новых хозяев сад начнет обновляться сам собою. Но в отличие от слив и вишен, которые размножаются корневой порослью и таким образом фактически бессмертны, яблоня погибает один раз. За три года у нас погибло 2 дерева, и третье, скорее всего, погибнет этой осенью.
Поэтому начну с некролога.

Некролог. Смерть первой яблони.

Первое дерево начало сохнуть на второй наш год. Внешне она выглядела крепкой, но мы осмотрели ее и поняли, что у портится корень. Она сильно качалась, как готовый вывалиться зуб. Эта яблоня мне нравилась больше всех, я про себя называла ее "аборигенкой", хотя давно выяснила по справочнику, что сорт советской селекции. Как ни странно, именно такие яблони росли в одичавших садах на Сойкинском полуострове, где раньше жили ижоры и где мы зависали все детство. У нее были небольшие плоды пурпурно-зоряного цвета, хрустящие на разлом и свежие, как вечерний воздух. В свое последнее лето она облетела почти полностью, и только зоряные ябочки висели на ветках, невероятные, как снегири в августе.

Некролог. Умерли еще две.

Второе умершее дерево - это белый налив, который засох этой весной. Деревце относительно молодое, и в его смерти, наверное, есть наша вина - мы позволили малиновым зарослям доползти до него и окружить. История повторилась - весной на безлиственном дереве в последний раз распустились огромные белые цветки. Они тоже напоминали птиц – каких-нибудь мелких чаек.
Третья яблоня, похожая на китайку - маленькие рыжие яблочки величиной с грецкий орех. Она сломалась еще при прежнем хозяине, но Алексей Георгиевич (мы его не знали, он умер раньше, видели только портрет и местные о нем хорошо говорят) укрепил разлом брусками, обмотал и залил варом. Но в июньский шторм этим летом яблоня сломалась еще раз. Обняла шатром кусты смородины: листья пока зеленые и она надеется принести плоды. Посмотрим осенью, может, и можно еще что-то сделать.

Теперь про бесспорно живых.

На южной стороне сейчас осталось одно здоровое дерево - огромная антоновка. Настолько масштабная красотка, что когда мы стригли деревья позапрошлой осенью, я смогла на нее залезть. Форма ее кроны напоминает купол медузы. В урожайный год она приносит больше центнера яблок. Они довольно лежкие, но по первому времени кисловаты, на разрезе очень быстро темнеют. Мне кажется, Антоновка негласно борется за лидерство с яблоней-патриархом с северной стороны. Кстати, может, это она и задушила налив, а вовсе не малина.

Теперь про северную сторону.

Здесь три дерева: две сестрички сортовых - Цыганочка и Налив, и Железная Яблоня, или Яблоня-Патриарх.
Цыганочка и Налив стоят по обе стороны маленького деревянного столика, они едва по два метра ростом. Это молодые и очень старательные деревца. В прошлый "безъяблочный" год, когда большие деревья отдыхали, обе с трудом, но выдали по корзине плодов: огромные белые рыхловатые - от Налива, и тоже не маленькие "цыганята" - осенние яблоки, тяжелые, сырые и сладкие, с одной стороны - фиолетово-красные, а другой бок густо зеленый.

Железная Яблоня Северной стороны

Называется так потому, что у нее рыжий ствол. Такой эффект может дать битый кирпич у корня или железо. Битого кирпича у нас нет, это не разоренный район, здесь даже немцев не было, а дома всегда строили деревянные. Зато известно, что в средние века южный берег Финского залива был железодобывающим регионом. Похоже, яблоня устремила свои корни очень глубоко и насосалась болотных руд.
Она очень умная, эта яблоня, и самая старая в саду. Сейчас, когда в очередной яблочный год и Антоновка, и Сестрицы, и даже надломанная Китайка изнемогают под тяжестью плодов и нужно ставить к их веткам распорки, Железная Яблоня спокойно сбрасывает лишние плоды. Когда ты идешь по тропинке вдоль дома, под ногами с хрустом взрываются маленькие железные бомбочки. Зато она не потеряет ни одной ветки, а плодоносить будет аж до ноября, и последние яблоки на вершине (людям не достать даже специальной плодорезкой) послужат кормом для птиц.
Наверное будет первым из нового цикла. Более абстрактный, что ли; он мне приснился.

ПРОСТИТУТКА
В рекреациях Училища гул и суета. По тяжелому, бедному времени выпускной не стали устраивать – но это последний вечер, вещи уже собраны, дипломированных художников накормят ужином, потом они будут гулять по летнему городу. Чемоданы и узлы местных воспитанников (таких немного) заберут родители, остальные, если захотят спать, прикорнут на матах в гимнастическом зале. Утром, до полудня, все разъедутся. В девичьем крыле юные художницы отдирают от дверок тумбочек рисунки, открытки, выгребают с полок труху засушенных цветов. В недрах обнаруживаются также записки с первых курсов, над которыми плачут или хохочут, выкидывают, скомкав, или же тайком прячут в портмоне. Старшие наставляют абитуриенток: они разные, пушистые домашние девочки и недокормыши из интернатов, но все одинаково сбиты с толку. Заходит воспиталка и резким голосом напоминает новеньким до ужина занести медкарточки старшей сестре. Выпускницы тут же просвещают абитуру, что медкарточка в училище называется «желтиком» или «проституткой» - потому что в ней обязательна первая для многих запись от гинеколога и результаты анализов на ЗПП. А ужин, говорят, сегодня будет особенным – возможно, дадут копченую колбасу!
Мариша Лесина стоит около койки – бывшей своей койки, и листает блокнот с набросками. Какие-то страницы девочка вырывает сразу, над другими зависает надолго. Ее новенькая, пухловатая крошка с толстой косой, уже задвинула свой чемодан под кровать и теперь ненароком заглядывает в блокнот Лесиной. Глаза распахиваются: ой! Какой красивый! Мариша кидает на нее резкий взгляд: нравится? Держи. Толкает ей истерзанный блокнот (там еще осталось с десяток рисунков) и выходит из спальни.
Старшие затихают; все знают, что в блокноте у Мариши – Андрей Ковальский, самый красивый, действительно, мальчик выпуска, причем, как выяснила в свое время Анечка Антошина, сплетница, егоза и вражина Лесиной – во всех видах. Антошина в прошлом году залезла в тумбочку к Лесиной, вытащила блокнот, пролистала и тихонько положила обратно. Но потом не удержалась и рассказала всем, что Ковальский позировал Лесиной безо всего – даже без столь потешавшего в начале слушательниц гульфика на веревочках, обязательного для натурщиков. А так, если бы не это обстоятельство, замечательные рисунки, просто чудесные. Впрочем, все и так знали, что Лесина – лучшая на курсе.
С Андреем они дружили три года, вместе собирались распределиться в Хабаровск. Это выбор Мариши - ее могли взять в Москву или оставить в Питере, но она захотела Дальний Восток, вступило в голову сопки писать и туземцев. Она бы еще веселее уехала на Камчатку, но туда не отправляли.
Незадолго до выпуска Ковальский передумал: сказал, что хочет остаться в России, заняться музыкой – что ему делать в Хабаровске? Они поссорились. Теперь Лесина ходит с сухими и бешеными глазами, и только одна не знает, что Андрей спровоцировал ссору потому, что уже несколько месяцев как закрутил с Васей Прониной из потока «Б», куда отсеивали слушателей поплоше, они потом в основном шли в учителя ИЗО или в дизайн. У родителей Василисы была квартира в Питере.
Перед ужином многие видели, как Лесина сбежала по огромной лестнице Училища в гимнастический зал, сдвинула свои вещи ближе к выходу и уступила место на мате Антошиной – ту забирали родители, но она хотела вволю погулять перед этим, а Марише, кажется, дали наконец билет на Хабаровск через Москву, поезд отходил рано утром. Потом она зачем-то помчалась наверх, между вторым и третьим этажом столкнулась с Ковальским, он еще придержал ее и спросил, что это она так носится. Затем ее видели в батальной мастерской, в кабинете рисунка и около медицинского кабинета. На ужин Мариша пришла одной из последних, мест уже не хватало, кормили одновременно всех – и выпускников, и абитуру, что-то не рассчитали со стульями. Ковальский порывался уступить ей место, вскочил, но Мариша только посмотрела на него и осталась стоять.
- Лесина, ну у тебя и взгляд! Сдавайтесь, Ваше благородие! Сдаюсь…
Пошутил Андрей.
Лесина не ответила; стоя, придвинула к себе свободный прибор, но не положила на тарелку ни каши, ни сосисок, взяла только бутерброд с копченой колбасой. Медленно откусила: по губам мазнуло жирным, они бледно заблестели. Потом потянулась за салфеткой, аккуратно вынула на нее кусочек изо рта и упала – да не осела, а рухнула, как будто у нее из-под ног выдернули ковер.
Прибежала медсестра, позвали доктора. Удар; ранний инсульт; очень редко, но бывает.
Девочки, которые стояли рядом, потом шептались, что Лесина выплюнула колбасу, и глядя на Ковальского – сдавайтесь, Ваше благородие, пыталась что-то сказать – «Пр..». Пронина, проститутка? Но Андрей точно помнил, что ничего она не говорила – просто вынула колбасу на салфетку и, кажется, даже успела положить ее на стол.

Этим летом – 4

Тетка и лодка
Первые по-настоящему жаркие дни этого лета состоялись на водоразделе июня и июлия. Прибыло дачников, почти в каждом дворе готовили мясо или коптили рыбу. Мужики надели тапки и разноцветные трусы до колен, женщины поснимали лифчики, в каждом втором встречном платье просторно болтается плоть. В вытянутых джинсах и футболке «puma» сижу на заливе, пью вино и кормлю собаку лепешками. Чувствую себя малолетним гопником. От каждого кусочка откусываю разок, потом кидаю овчарке. Есть не хочется. Овчарка, морда в песке, сочно чавкает, потом вываливает розовый язык-кондиционер и ждет продолжения. В молочной воде залива стоит тетка, поддернув платье, чуть пенящаяся вода доходит до белых ляжек. Тетка колышется в такт движению легкой ряби и делится с мобильным телефоном восторгом своим от жизни и летнего вечера. Цензурных слов у нее не хватает, если купировать сообщение, то от него останется только восхищенная констатация: «Я в воде!».
Через воду (толченую бирюзу развели в молоке) к берегу идет моторка. Кажется, вот-вот лодка и тетка встретятся недалеко от берега, но метрах в пятнадцати от линии прибоя моторка замирает, разворачивается и на малых оборотах уходит в сторону Кронштадта. Удивительно быстро суденышко обращается в точку, но гул мотора еще долго дрожит над заливом.

Звезды на синем куполе
Этим летом мне негде остановиться в городе. Так всегда бывает – когда у тебя есть подобие дома, то прочие ближние дома по-соседски зовут тебя остаться, зависнуть в гостях. И наоборот – вместе с бывшим домом закрываются двери соседей. По системе свой-чужой тебя распознают однозначно. Наконец тебе надоедает лукавство уже бывшей компании, и ты идешь сквозь ночной город один, как и подобает чужаку.
Еще недавно ты был своим в этом районе, и голуби ели с твоей руки. Сейчас все, что осталось – это синие в белесом небе купола Троице-Измайловского войскового собора, звезды которых подсвечивает желтая луна.
Летняя ночь в этой бывшей военной слободке особенно коротка и почти безлюдна; за два предрассветных часа ты однажды столкнешься с подгулявшей компанией близ бильярдного клуба «Стрелец», и пару раз – с патрульной машиной. Милиционеры минуют тебя, как тень – ведь тебя на самом деле нет уже в этом городе, ты спишь в пятидесяти километрах на юго-запад, в летнем домике, полном замшелых запахов и звенящей под потолком мошкары. Дверь в сад приоткрыта, и сквозь нее видно, как пылают звезды на куполе Троицкого собора, пылают изнутри, постепенно разрастаясь до ужаса сверхновых, затем синие своды рушатся вовнутрь. Твой Храм сгорел шесть лет назад, помнишь?.. Видно было аж из Кронштадта. А все последующее – ложь, новодел, случайное соседство.

Репа, сливы и яблоки
Этим летом твоя репка пошла на второй круг: все корнеплоды, которые ты не съел осенью, уже в апреле выбросили побеги, в мае зацвели, а вот сейчас тяжелеют зелеными стручками семенных хранилищ. К концу лета они созреют, подсохнут и зазвенят на ветру.
По-хорошему, их давно нужно извести – ну какой смысл выращивать репу на семена, когда пакетик этих семян в магазине стоит десятку?
Но это хорошая, белая, крупная репа с цилиндрическими жирными корнеплодами. Семена финские, дала твоя мама. Пусть будет. Пусть будет. На расплод.
Она отлично здесь растет, финская репа на родине предков. Мне, правда, всегда больше нравилась мелкая и золотая, уплощенные такие бомбочки – размером лишь с крупную картофелину.
Так ты что, правда в огороде копаешься? – не поверил бессарабский знакомый, из той культуры, где земледелие – это не промысел (природный? Божий?), но род индустрии. Да, говорю, копалась – пока было с кем. У нас на севере рискованное земледелие, азартное. Сродни охоте, например. Не пахота на результат, а игра в рулетку с погодой и суглинками, супесями. Бинго! В этот год уродился лук. А в следующий кабачки висят гроздьями по стенкам. Или яблоки центнерами снимаем. Или квасим сливы в огромных банках на уксус.
- Будет много фруктов в этом году, - сказал ты в марте, принюхавшись к ветру что ли – черт тебя знает.
- Купим может самогонный аппарат?.. Будем сливовицу гнать. И репу посадим.
Репа дает семена. Тебя я больше не знаю – ну, таким как раньше, счастливым и чумазым, который нюхает ветер и моется голым в зеленом закутке между дровником и баней, где старые сливы. И брызгается на меня из ковшика, когда я зову обедать. Я отскакиваю и ругаюсь, шиплю, как гусь. По гладким волосам (есть женщины их волосы как шлемы) сбегают твердые сверкающие капли. Собака лает, подпрыгивая в приветствии, поднимает тяжелые мощные лапы.
Черт, гусь.. всего этого нет, отряхнись. Голову отряхни – вот она, отрубленная, катится. А вот сливы и яблоки будут. Думай, пожалуйста, о яблоках.

Jun. 28th, 2012

Берет тебя у небытия взаймы
Все терпит, превозмогает, не мыслит зла
Милосердствует в истине.
Верит и покрывает, и умаляет страх
Держит сильно и бережно.
В руках ее благоухающие дары:
Прощение и безгрешность
Сиянье твое прозревает она сквозь плоть.
В саде ее цветешь и плоды приносишь
Преображаешься в ней;
Смотришь ясно.
Все дружественно и не напрасно с нею
Ущерба ты не страшишься.
Ласково доверяешь
И словно солнца ладони
Теплые лежат на твоих плечах.
Она никогда не перестает.
Разве что сам извергнешься горделиво.

Этим летом-3

Этим летом и той весной. Буря.
После солнечного мая и нежно-мокрого начала июня пришла Буря. Несколько дней подряд налетали ливни, пока в одну из ночей не разразился шторм. Ветер швыряет ветви в окно веранды. Они скрипят; нет, визжат - по стеклу. Свет мигнул и погас – где-то оборвало провод. Сквозь шум ветра я слышу треск ветвей – это ветер доламывает две яблони, которым суждено умереть в этом году. Одна погасла еще весной. Пыталась цвести при этом – на голых безлиственных ветках зажигала розовые огоньки цветков. Цветки так и засохли, не распустившись. Вторая дала трещину у основания ствола и легла на землю, образовав шатер. Если бы я была ребенком, я бы забралась в эту зеленую палатку, чтобы тихонько поплакать о тебе. Высоком и тонком черноволосом мальчике с соседнего двора, который уехал с дачи в пионерский лагерь, даже не простившись.
Мама говорит, он не виноват, родители собрали и увезли, а ты, верно, в это время сидела на каком-нибудь дереве над речкой, болтала исцарапанными ногами и что-то мурлыкала под нос. Может, мама даже соврет, что ты прибегал проститься, но я в это время… на дереве… мурлыкала под нос… Большая девочка уже – пристыдит она меня. А все по деревьям лазаешь, как пацан. Вот теперь и не сиди под сломанной яблоней, не хнычь. Осядет дерево окончательно и придавит тебя!
В ночную бурю я специально залезаю под яблоню. Пусть придавит! Раз такая я никудашная. Никуда-ни-для-чего негодная девчонка. Не умею шить, вязать, строить глазки. Только по деревьям хорошо лазаю. Как пацан.
Кто-то выходит из темного дома в темный сад с керосиновой лампой. Это ты, высокий черноволосый парнишка из дома через участок от нас? Ты вырос и ищешь меня? Ты растопил печку в моем доме? Но зачем печка летом? А потому что это не лето - это ранняя весна. Самое унылое время в деревне. Все хлюпает и наросшее за зиму дерьмо будто поднимается из оседающего снега. Вечером разразилась буря. Налипший мокрый снег оборвал провода. Мне уже много лет и по деревьям я лазаю только когда надо собрать вишню для варенья. Кое-как я выучилась пришивать пуговицы и неплохо готовлю. Варенье вот варю. Но лучше всего у меня, как и раньше, как и всегда, получается чувствовать деревья и рассказывать истории.
В мерцающей темноте, при теплом свете керосинки и распахнутом зеве голландки мы залезем вдвоем под красное ватное одеяло, пригреемся, и я буду шептать тебе самую прекрасную историю на свете: про сад, запертый в старом заборе, который становится продолжением тебя и болеет, когда тебе плохо. Про две яблони, которые мы, к сожалению, потеряем этим летом. И про то, что это ничего - ведь я давно мечтала завести в саду несколько груш.

Этим Летом - 2

Этим летом. Красные пещеры.
Этим летом мы поехали по работе в Гатчинский район. Я отправилась с Южного побережья, а Слава, фотограф – из Мги. Нам нужно было встретиться где-то посередине, но единственной приемлемой серединой оказалась окраина Питера, где мы купили пирожков. Теперь, проехав Выру, мы оказались в Рождествено. Славка снимал усадьбу Набокова (по правде сказать – Рукавишникова, это родственники с материнской стороны, ВВ вступил во владение в 1916 году после смерти дяди), а я удалилась по узкой, как пещера, аллее, составленной древними мачтовыми липами. Я знаю, что мачты делали из сосен, каждый это знает, но эти липы иначе не назвать – такие они высокие и стройные. Правда, тяжеловаты и слишком обширны в обхвате. Если представить себе деревянный парусный авианосец – вот для него сгодились бы такие деревья.
У нас всегда такое разделение труда – Святослав застревает у очередной красоты, а я рассекаю по окрестностям, как муравей-разведчик, отыскивая всякое интересное. Про пещеры, правда, я прочла заранее, но поленилась посмотреть маршрут. Поэтому поначалу натолкнулась на скособоченный железный крест памяти новгородского храма Николы Великого. Храм был центром погоста и исчез при наступлении шведов – провалился в одну из Красных пещер.
Ну какие у нас пещеры, - напевала я, путешествуя по своей муравьиной дорожке под накрапывающим дождиком. Всем известно, что знаменитые Саблинские – искусственные. Какие у нас пещеры. Земля под ногами постепенно приобретала рыжеватый, затем – огненный цвет. По бокам тропки зеленел пышный болотный лес, испарения касались лица и оседали на стеклах очков. В земле зияли алые рытвины. Завернув по тропинке, я увидела сначала стенку слоистого песчаника (тоже красного, с зелеными прожилками окислившихся выходов меди). Над тропкой нависла изогнутая елка. После нее открылся грот с вытекающим из него ручьем.
Мы несколько раз пытались сфотографировать пещеру – и каждый раз на месте нас настигал дождь. Да еще и статическая влажность – запотевали очки, объективы, пар стоял над папоротниками, болотцем и деревянной тропинкой, ведущей к источнику на другой стороне холма. Девонские песчаники, щедро насыщенные железом, а также медью и серебром, точили воду из каждой дырки. Я пролезла в одну такую, прошла метров двадцать до хода, в котором вода уже не журчала, а рокотала. Считается, что морской-водный-речной бог Велес-змий, которого особо почитали в Новгороде, после торжества христианства слился с образом святого Николая, которого, кажется, только у нас и зовут Николой Великим. Исток ручья уходил в красную теснину. Здесь, что ли, зияет их общий храм – пещерная церковь, украшенная узором застывших волн по стенам? Там в темноте брезжит человеческое лицо Николая, светлое и подслеповатое, похожее на ночного мотылька. А змеиные щупальца-ручьи растекаются по округе из Красных пещер, дают начало рекам Грязна и Оредеж. Вода из этих источников богата железом, оставляющим во рту привкус крови, и серебром, сохраняющим ее надолго. Местные считают ее священной, набирают в канистры и увозят в свои дома.

Этим летом. Грозовой фронт над заливом.
Этим летом нет ничего прекраснее нарождающейся грозы над морем – разумеется, если наблюдаешь ее на берегу. Вот ты сидишь, к примеру, с собакой, вином и лепешками на комле вывороченной сосны. Тихо пахнет гнилыми водорослями – у нашей лужи запах деликатный, не сравнить с южными морями. Вода незаметно движется; перед грозой она как никогда напоминает блестящую рыбью шкурку. Небо чистое, и только далеко над северным берегом обозначена туча – и видно, что берег этот темный и синий. И туча движется вроде бы на ярко сверкающие с нашей стороны новостройки Кронштадта. Курс ее – с запада на восток, на крепость и форты, и Южный берег она по всему должна обойти. И ты спокойно откупориваешь вино и даешь собаке кусок лепешки.
Но вот проходит всего несколько минут, и налетает первый шквал. Ты видишь, как туча разворачивается, подобно эскадре¸ и на полной крейсерской скорости направляется к твоему берегу. Туманная дымка дождя постепенно завешивает морскую перспективу, приближается, отбрасывая на серебристую шкуру залива темно-сизую тень, грозовой фронт. Ты гадаешь, сколько у тебя времени до момента, когда ударит ливень. Между тем пошел уже второй шквал – и уцелевшие сосны бомбардируют тебя шишками и ошметками коры. Гудят кроны. Дачники удирают с пляжа, подбирая детей и коврики. Фронт уже идет крылом, обнимая берег, и первые тяжелые капли ударяют в спину, когда ты, глупый дезертир, тоже уходишь в поселок, поднимая кроссовками облачка стремительно оседающего, немного увлажненного дождем песка.

Profile

..
arno
Наталия Курчатова

Latest Month

May 2013
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com