Была вот такая история: сижу я на диване у друга своего лепшего, он юрист. Наутро. Накануне выпили, спали - вместе или отдельно, какое вам дело. Потом собрались на милицанерский праздник, конкурс красоты, где подружница наша, майор милиции, должна была петь куплеты. И вот сидим, листаем газету. В газете - рецензия, новость и гвоздь сезона, повесть некоего Прилепина о Чеченской войне. На милицейском празднике обсудили. Никто парня этого не знает - но он из Нижнего, а у нас Великий, так что мало ли.
Проходит два месяца. Книжку этого Прилепина читаем - выпущена в издательстве "Андреевский флаг". Любопытная книжка. Даже хорошо, что мягкая - можно засунуть в задний карман брюк.
Потом приходит "Нацбест". Прилепин тоже номинирован и приехал, всем хочется с ним познакомиться: он худой, в дурацкой рубашке, лысый. С яростными зенками: радужка синяя, сверкающий из белого в голубой зрачок. Вращает своими глазенками бешено, уже слегка пьян. Быков, держа нос по ветру, спорит с ним на деньги. Никто не выигрывает.
На следующий день едем к нацболам (Прилепин по пьяной лавочке обещал и отвечает за базар). Встреча на Финбане, далее - в особняк Кушелева-Безбородко. Там раньше бы сумасшедший дом, а теперь - крапива в рост человека, деревянный стол во дворе, ну и парни эти. Прилепин звезда, конечно, все вокруг общаются, но есть еще толстый Резник (из "Яблока") и Андрей - невысокий и крепкий парнишка. Командир питерского отделения. Дымит мангал, пионерские шашлыки - жилистые, но вкусные, будто эту несчастную овцу тут же на задворках замочили. Прилепин сверкает своими глазами бутылочного стекла, и уже сейчас ясно, что ему на поезд, и дальше. Много дальше.
Ослепительно, помню, жарило июньское солнце.
и по набережной грохотали машины.
нацболы выскочили ловить авто.
оно остановилось и умчало к Московскому вокзаю: а парни прыгали и кричали вслед.